Янтарная комната
Буркхардт Гёрес,
директор дворцов и художественных собраний
Фонда прусских дворцов и парков
Берлина-Бранденбурга
Второе рождение янтарного чуда. Воспоминания очевидца
История возникновения, утраты и воссоздания легендарной Янтарной комнаты связана для меня с очень личными воспоминаниями. Будучи искусствоведом, начавшим свой профессиональный путь в качестве волонтера и музейного ассистента во дворцах Потсдама «Сан-Суси», я еще до своего первого посещения Екатерининского дворца в Царском Селе в 1967 г. на протяжении многих лет пристально следил за судьбой восстановления знаменитых царских резиденций в окрестностях Ленинграда, сегодняшнего Петербурга. Дворцы Павловска, Петергофа и Пушкина стали с той поры наряду с Эрмитажем местом моего ежегодного «паломничества» — да и могло ли быть что-либо более увлекательное и захватывающее для влюбленного в искусство и рожденного под грохот бомб, чем собственными глазами преследовать восстановление и реставрацию разрушенных войной сокровищ мирового творчества.
И, конечно, великой радостью была в 1979 г. весть об официальном решении Советского правительства восстановить Янтарную комнату, история которой уже давно меня занимала.
А годом позже, осенью 1980, в одной из петербургских мансардных мастерских мне посчастливилось познакомиться с группой тех самых молодых реставраторов, которые задались смелой целью, не дожидаясь выяснения судьбы «восьмого чуда света», воссоздать его заново. Год спустя реставрационные мастерские дворцового управления Царского Села пополнились еще одной, где отныне началась складываться мозаика «девятого чуда света» *.
Движущей силой на этом долгом пути на протяжении десятилетий был академик Александр Кедринский — ведущий архитектор по восстановлению дворца, автор комплексного проекта воссоздания Янтарной комнаты, под руководством которого к тому времени был уже реконструирован живописный плафон, драгоценные интарсии пола и позолоченная резьба того зала, где комната находилась до своего исчезновения.
С каждым следующим своим ежегодным наездом в Царское Село я оказывался свидетелем новых успехов в осуществлении этого титанического труда. Прежде всего поражал уровень художественного качества работ, далеко выходившего за рамки добротного ремесла и одновременно сопряженного со строго научным подходом к делу. Не позволяя себе никаких «творческих вольностей», художники мастерской тщательнейшим образом изучали фотодокументацию, делали пробные модели в пластилине и отливки в гипсе, прежде чем воплотить задуманное в дорогом материале.
Сложность и разветвленность задачи стала ясна мастерам уже в процессе изготовления первой уменьшенной модели одной из стен комнаты — ведь речь тут шла не о копии в обычном понимании, когда оригинал находится перед глазами и дает возможность постоянного сравнения с повторением. Между тем именно максимальное приближение к оригиналу было главной целью. Одной из труднейших проблем было, например, определение высоты резных рельефов по плоским черно-белым фотографиям. Поэтому до того, как начал применяться метод фотограмметрии, позволяющий вычислить высоту деталей резьбы по отбрасываемой ими тени, «нащупать» толщину профилей и рельефов можно было только через пробные модели, не говоря уже о тонкостях скульптурной работы, которые в любом деле такого рода являются прежде всего делом художественного чутья исполнителя.
О подробностях, радостях и трудностях работы я регулярно узнавал от своих старых знакомых, стоявших у основания мастерской: Александра Журавлева, руководившего ею на протяжении полутора десятилетий, представителя старшего поколения Альберта Ванина и тогда еще совсем молодого Александра Крылова. Архитектор по образованию, в 19....годы Крылов впервые волею судеб столкнулся с задачей реставрации янтаря и сразу нашел «общий язык» с теплым и хрупким «солнечным камнем». Любовь с первого взгляда развилась с годами в страсть и стала истинным призванием. Исключительное, поистине интимное чувство материала, его возможностей и границ, секретов и каверз, и в то же время безукорозненное чувство стиля, незаменимое при воссоздании произведений далекого прошлого, стремительно превратили Крылова в блистательного виртуоза и компетентнейшего знатока своего дела. Степень артистизма его владения всеми видами художественной обработки янтаря кажется порой невероятной. Ему одинаково подвластны все регистры янтарного многоголосья — от плоского мозаичного набора и сложнопрофилированной обьемной резьбы с изображением многофигурных сюжетных сцен до резьбы внутренней, требующей ювелирной тонкости рисунка, наносимого с помощью микроскопа. Высочайший профессионализм, соединяющий в себе интуицию художника с глубоким знанием творчества предшественников, и еще какое-то седьмое «янтарное» чувство позволяют Крылову «выманить» у каждой из этих техник только ей ведомые секреты, вдохнув при этом в свои создания жизнь и аромат давно ушедших времен.
Это драгоценное для реставратора чувство стиля особенно заметно при сравнении работ Крылова для Янтарной комнаты с его собственными созданиями. Здесь, в качестве «свободного художника», мастер дает полную волю своей безудержной фантазии, подобно фокуснику подвергая свой любимый золотистый самоцвет мыслимым и немыслимым метаморфозам. При виде его работ, из которых с годами сложилась уже целое солидное собрание, вновь делается понятно, что определение «реставратора высшей категории» для такого мастера как Крылов, явно недостаточно. Чего только тут не встретишь: миниатюрные камеи с портретами и увлекательной жизнью сложных сюжетных композиций и полные юмора наборы шахмат, замысловатой архитектуры шкатулки, таящие в своих янтарных недрах филигранно выгравированные истории, и чаши с кубками, густо населенные фантастическими жителями морских пучин, иконы с золотистым свечением янтарных нимбов вокруг загорелых ликов святых и даже самую что ни настоящую «звучащую» скрипку, апробированную музыкантами-профессионалами. Выдумщик и фантазер, самозабвенно влюбленный в янтарь, Крылов заставляет перед своими работами и ахнуть, и улыбнуться, и задуматься, но прежде всего завораживает красотой виртуозно обыгранного им в бесчисленных вариациях солнечного камня. Не случайно уникаты Крылова, показываемые на международных выставках, из года в год приводят в изумление зрителей всего мира. Не случайно, что именно на него с 1981 года легла как организация всего производственного процесса, связанного с янтарем, так и ответственность за художественное качество работ царскосельской мастерской, а имя его стало гарантом безукоризненности этого качества. И, конечно, не случайно теперь, когда комната готова, на него же, посвященного во все сокровенные тайны ее хрупкого организма, возложена функция ее хранителя.
Так же, как уникальна в своих масштабах и художественном своеобразии была сама Янтарная комната, так не имели аналогов в мировой реставрационной практике и задачи, которые приходилось решать в многолетнем процессе ее воссоздания. По сути дела, всё здесь было впервые. Искусство художественной обработки янтаря, достигшее в 17-18 веках блистательного расцвета прежде всего в прибрежных областях Прибалтийского моря — в северной Германии, Дании, Польше — оказалось в наши дни совершенно забытым. Выработка методики и технологии восстановления, разгадка старинных секретов, познание самобытной сущности янтаря как материала — всё это происходило на ходу, на всём протяжении многолетних работ, путем бесчисленных опытов, проб, неудач и триумфов.
Первая стадия процесса воссоздания панелей — лепка из пластилина скульптурных эталонов будущих резных деталей — двадцать лет лежала на плечах опытного модельера мастерской Екатерины Аносиной, долго работавшей со своим, позже трагически погибшим сыном. Янтарщики, в свою очередь, реставрируя исторические образцы из различных музеев, постигали старинные секреты своей трудоемкой техники. Ключевую роль сыграла в этом реставрация Крыловым и Ваниным шкатулки из царскосельского собрания, на которой обнаружилась подпись Готфрида Турау — одного из резчиков Янтарной комнаты.
Копирование художественных изделий 17-18 вв. оттачивало руку и глаз, а постижение старинных рецептов делало возможным опыты и сравнения. Особенно трудной оказалась задача реконструкции цветовой палитры панелей. Единственный, сделанный в 1918 году и сильно поблекший цветной диапозитив с видом Янтарной комнаты давал на этот счет лишь очень приблизительное представление. Сохранившиеся исторические объекты, равно как и акварели 1850 г., приближая к решению проблемы, не решали ее окончательно. Однако, и здесь был найден выход. Через сопоставление старых черно-белых фотографий оригинала с новыми, сделанными с пробных моделей, в конечном счете удалось с максимальной точностью воспроизводить даже тональные оттенки янтарных пластин.
Только определить цвет панелей, однако, было недостаточно — требовалось еще этот цвет «добыть». Ведь от природы янтарь довольно беден оттенками — от белого до холодного лимонно-желтого. Необыкновенное богатство его излучения — от прозрачного нежно-охристого до глубокого рубиново-красного и шоколадно-коричневого — достигается как термической обработкой или колорированием органическими красителями отдельных янтарных пластинок и рельефов, так и подкладкой золотой фольги под прозрачный янтарь. Многотрудным опытным путем разгадывая утраченные секреты технологии старых мастеров, Крылов научился добиваться любого желаемого тона, а тем самым и максимального цветового приближения к историческому оригиналу. Преображенные таким образом пластинки янтаря — такого же, добытого вблизи бывшего Кёнигсберга, какой использовали 300 лет назад мастера утраченной комнаты — полировались, нумерировались, плотно пригонялись друг к другу и прикреплялись затем на деревянную основу специально изготовленной в мастерской по историческим рецептам мастикой. И, наконец, предела насыщенности достигает цветовой и пластический диапазон сплетенной таким образом руками художника янтарной ткани благодаря обильным вкрапленим гравировки и скульптурного рельефа с многофигурными сценами на библиейские и мифологические сюжеты. Именно в них Александр Крылов достиг головокружительных высот мастерства, поразительно умея сочетать руку ювелира с глазом архитектора-монументалиста, за мельчайшими деталями не теряющего чувство целого.
Первое, к чему обратились творцы будущей комнаты, были цокольные панели, которые первыми же заняли свое место в том помещении дворца, где с 1755 г. красовался оригинал. Началась работа и над большими панно с рамами. Масштабы задуманного повлекли за собой и значительное расширение мастерской, пополнившейся со временем не только многими талантливыми янтарщиками, но и резчиками по камню.
А потом времена изменились. И если, с одной стороны, стало легче дышать, то одновременно стало и труднее существовать, а также проводить в жизнь идеальные проекты, финансировавшиеся прежде государством и потерявшими в условиях рыночного хозяйства своего главного «кормильца». Из-за нехватки средств работы Янтарной мастерской грозили вовсе заглохнуть. Пытаясь хоть как-то поддержать мастеров, я организовал заказ на реставрацию двух янтарных экспонатов из собрания Музея прикладного искусства Берлинских государственных музеев, однако, подобные отдельные «спасательные» мероприятия мало могли изменить общую критическую ситуацию.
Кардинально изменила ее лишь воистину спасительная инициатива германской фирмы «Рургаз», принявшей в 1999 году историческое решение, взять под свою опеку судьбу нового янтарного уникума, финансируя его возрождение вплоть до завершения к юбилею Санкт-Петербурга в 2003 году. Став членом экспертной комиссии по воссозданию Янтарной комнаты, я, в свою очередь, оказался счастливым свидетелем двойного возрождения: работ над комнатой и самой царскосельской мастерской с ее уникальным творческим потенциалом…
…Новое янтарное чудо, переданное человечеству в 2003 году из талантливых рук сегодняшних русских мастеров, ничем не уступает своему прототипу и безусловно заслуживает названия чуда — независимо от номера, которым его удостоят благодарные современники и потомки. Не случайно первая многократно уменьшенная модель Янтарной комнаты, созданная Александром Крыловым еще в 2000 году, за три года до завершения комнаты «настоящей», заняла центральное место в берлинской коллекции исторических архитектурных моделей «Арикалекс» как блистательный образец и миниатюрный символ непревзойденного мастерства.
(Отрывок из статьи в каталог выставки «Янтарь Александра Крылова»)
* Подробнее об этапах воссоздания Янтарной комнаты см. Л.В. Бардовская. «Возрождение Янтарной комнаты» — «Янтарная комната. Взгляд через столетия», каталог выставки Санкт-Петербург, 2003, с. 63-72. [назад]